Жизнь похожа на пустую комнату. В ней почти ничего нет — только рояль, тишина и человек, который продолжает играть, даже если никто никогда не услышит этой музыки. Со стороны это выглядит как обычные прикосновения к клавишам, но для меня каждая из них — попытка перевести мысли на язык, который существует только внутри.
Наверное, поэтому я так редко говорю о себе. Некоторые вещи проще оставить между строк, чем однажды произнести вслух. Люди видят лишь поверхность, а всё остальное остаётся там же, в этой комнате, где эхо знает обо мне больше, чем любой человек.
Я давно перестал воспринимать мир как что-то однозначное. Сознание постоянно разбирает его на детали, подвергая сомнению каждую из них. Психология назовёт это навязчивыми циклами мышления, дереализацией, бесконечной рефлексией.
Чем больше понимаешь устройство вещей, тем труднее чувствовать себя их частью. Возможно, поэтому свобода всегда казалась мне важнее спокойствия, а возможность мыслить — ценнее возможности соглашаться. Иногда кажется, что мои убеждения родились не в этом времени.
Будто уже знаю, что однажды придётся оставить что-то позади — место, имя в паспорте или производство. Но, несмотря на это, каждое утро я снова возвращаюсь к тем самым клавишам, потому что пока музыка продолжается, остаётся ощущение, что история ещё не закончена.
Наверное, поэтому я так редко говорю о себе. Некоторые вещи проще оставить между строк, чем однажды произнести вслух. Люди видят лишь поверхность, а всё остальное остаётся там же, в этой комнате, где эхо знает обо мне больше, чем любой человек.
Я давно перестал воспринимать мир как что-то однозначное. Сознание постоянно разбирает его на детали, подвергая сомнению каждую из них. Психология назовёт это навязчивыми циклами мышления, дереализацией, бесконечной рефлексией.
Чем больше понимаешь устройство вещей, тем труднее чувствовать себя их частью. Возможно, поэтому свобода всегда казалась мне важнее спокойствия, а возможность мыслить — ценнее возможности соглашаться. Иногда кажется, что мои убеждения родились не в этом времени.
Будто уже знаю, что однажды придётся оставить что-то позади — место, имя в паспорте или производство. Но, несмотря на это, каждое утро я снова возвращаюсь к тем самым клавишам, потому что пока музыка продолжается, остаётся ощущение, что история ещё не закончена.
И если существует человек, который однажды услышит не звук,
а тишину между нотами, значит, всё это время я играл не напрасно.
